Оленька улыбнулась и сказала уже совсем твердым голосом, поднимая на кавалера взор:

- Э, да у вас, верно, татары живут?

- Все едино, ты, панна, моя и по родительской воле, и по сердцу.

- Вот по сердцу ли, я того еще не знаю.

- Коли нет, я ножом себя пырну!

- Ты, пан, все с шуточками!.. Что же это, однако, мы в людской стоим! Прошу в покои. После дальней дороги и поужинать не мешает - прошу!

Тут Оленька обратилась к панне Кульвец:

- Вы, тетушка, с нами?

Молодой хорунжий бросил быстрый взгляд.

- Тетушка? - спросил он. - Чья тетушка?

- Моя, панна Кульвец.

- Стало быть, и моя! - подхватил он и стал целовать панне Кульвец руки. - Боже ты мой, да ведь у меня в хоругви есть товарищ по прозванию Кульвец-Гиппоцентаврус. Скажи, пожалуйста, не родня ли он тебе, тетушка?

- Сродни! - приседая, ответила старая дева.

- Хороший парень, но ветрогон, как и я! - прибавил Кмициц.

Тем временем появился слуга с огнем, и все прошли сперва в сени, где пан Анджей снял шубу, а потом на другую половину, в покои для гостей.

После их ухода пряхи тотчас сбились тесной кучкой и все разом заговорили о приезжем, слова не давая сказать друг дружке. Статный молодец очень им понравился, и девушки наперебой расхваливали его.

- Так весь и сияет! - говорила одна. - Как взошел, думала, королевич.

- А глаза-то как у рыси, так и сверлят, - подхватила другая. Попробуй такому слово поперек скажи!

- И думать не смей! - поддержала третья.

- Панну, как веретено, завертел! Видно, очень она ему по сердцу пришлась, да и кому бы не пришлась она по сердцу?

- Ну, он тоже не хуже ее! Случись тебе такой, небось и в Оршу пошла бы за ним, хоть она на краю света.

- Счастливица панночка.

- Богатым на свете всегда лучше живется. Эх, не рыцарь - загляденье.