- Девушки из Пацунелей говорили, будто ротмистр, что живет у них, у старого Пакоша, тоже красавец.

- Не видала я его, но куда ему до пана Кмицица! Такого, верно, на всем свете не сыщешь.

- Padlas! - крикнул внезапно жмудин, у которого снова разладились жернова.

- Эй, косматый, шел бы ты отсюда со своею бранью! Помолчи, а то ничего не слышно! Да, да! Лучше пана Кмицица на всем свете не сыщешь! Пожалуй, и в Кейданах нету такого!

- Смотри, еще во сне приснится!

- Да хоть бы приснился...

Такой разговор шел у шляхтянок в людской. Тем временем в столовом покое поспешно накрывали на стол, а в зале панна Александра осталась одна с Кмицицем, потому что тетушка ушла готовить ужин.

Пан Анджей глаз не сводил с Оленьки, и они все больше у него разгорались.

- Есть люди, которым богатство всего дороже, - сказал он наконец, другие на войне за добычей охотятся, иные лошадей любят, а я, моя панна, тебя вот не променял бы ни на какие сокровища. Ей-ей, чем больше гляжу на тебя, тем больше охота берет жениться, право же, хоть завтра под венец! Брови-то, верно, жженой пробкой чернишь?

- Слыхала я, есть такие ветреницы, только я не из их числа.

- А глазки-то лазоревые! Слов у меня от смущения не хватает.

- Не очень-то ты смутился, пан, коли так ко мне приступаешь, даже мне удивительно.

- Это тоже наш смоленский обычай: на бабу и в огонь смело идти. Ты, моя королева, к этому привыкай, так всегда будет.

- Ты, пан Анджей, от этого отвыкай, так не должно быть.

- Может, я тебя и послушаюсь, чтоб мне головы не сносить! Хочешь верь, моя панна, хочешь - не верь, а я бы тебе под ноженьки небо подостлал! Я для тебя, моя королева, и другим обычаям готов научиться. Знаю ведь, простой солдат я, больше в ратном стане доводилось бывать, нежели в панских покоях.

- Одно другому не мешает, мой дедушка тоже был солдатом, а за добрые намерения спасибо тебе! - ответила Оленька и так сладко поглядела на пана Анджея, что сердце у него растаяло тотчас, как воск.